Песни советского человека. Песни, тексты, ноты, аккорды, табулатуры. 
				Русские, советские и зарубежные песни

Н. Михайловская. БОРИС МОКРОУСОВ. Заключительный период творчества

Композитор Борис Мокроусов с сыном

Городские рабочие песни
Песни «Сормовская лирическая», «С гитарой иду я поселком рабочим», «Давай сегодня встретимся», «Идет рабочий класс», «Вологда», «Песенка влюбленного пожарника»

Песни села
Песни «Хороши весной в саду цветочки», «Одинокая гармонь», «Вьется вдаль тропа лесная», «Костры горят далекие», «Мы с тобою не дружили», «Хвастать, милая, не стану»

Девичьи лирические песни
Песни «Всегда ты хороша», «Шумят, шумят березы», «Вечерком на реке», «В первый раз со мной такое» ,«Мой любимый за рекой», «Не знала я», «Встречать зарю не приходи», «Над покосами гаснут зарницы», «Первая лю­бовь», «Возраст призывной», «Ясной ночкою», «Я за реченьку гляжу», «Назначай поскорее свидание», «Чует сердце мое что-то»

Характерные особенности песен
«Песня посвящается моя», песня «Заветный камень», опера «Чапай»

Особенности творческой манеры
Песни «Милый мой живет в Ка­зани», «Из-под камушка», «Чует сердце мое что-то», «Пионерская лагерная», «Без мечты нам жить нельзя», «Песня красных дьяволят», «Лю­ди! пока не поздно», «Мы — люди большого полета»

Борис Мокроусов. ГОРОДСКИЕ РАБОЧИЕ ПЕСНИ

Это вам, романтики,
Это вам, влюбленные,
Песня посвящается моя!

Я. Хелемский. Песня посвящается моя

Есть большая группа песен, в которых отчетливее, чем где бы то ни было, Мокроусов предстает перед нами лириком. Именно в них определились наиболее характер­ные черты стиля композитора, определилась мера его самобытности. Вот почему эти песни можно, пожалуй, назвать основными в творческом наследии Мокроусова. В них композитор нашел своего героя — героя нашего времени. Он во многом похож на автора. Композитор, вышедший из рабочей среды, не просто понаслышке знал быт городской окраины. Он сам жил жизнью заводско­го поселка, тонко ощущал ее своеобразную романтику, характер взаимоотношений людей, склад их мыслей и чувств.

Из этой среды композитор взял своего героя — он порой не очень красивый, но добрый, скромный, рабо­тящий и простой. Кто не знает этого парня со светлым взглядом и открытой душой, тихого и безобидного в жизни, но способного на подвиг, на самоотречение в ре­шительную минуту?

С такими «парнями из нашего города», «с нашей улицы», «с нашего двора», со всеми их переживаниями — радостями и горестями, — мы познакомились в довоен­ные и первые послевоенные годы на экранах кино, сце­нических площадках, в радиопередачах, книгах.

В повседневных думах и заботах, поступках и делах раскрывалась душевная красота и щедрость этого парня-труженика. Искусство снова и снова пристально вглядывалось в него, пытаясь разгадать, в чем же сила такого человека, часто неприметного в жизни, сила, позволившая ему выстоять и победить в недавней жесточайшей схватке с врагом.

Борису Мокроусову удалось воплотить этот образ в музыке и раньше, и лучше, чем многим другим его това­рищам по перу.

Вот группа песен, которую хорошо представляет зна­менитая «Сормовская лирическая» (сл. Е. Долматовско­го). Сюда можно отнести песни «С гитарой иду я поселком рабочим» (сл. Ю. Каменецкого), «Давай сегодня встретимся» (сл. С. Смирнова), «Идет рабочий класс» (сл. М. Лисянского) и др.

Есть общее в содержании этих песен. Они наполнены мечтательным настроением и ведут нас в мир лирических переживаний героя. Выражение чувств в них — сдержан­ное. Герой прячет свои чувства где-то в глубине от лю­бимой, боясь открыться, подойти и оказаться навязчи­вым, но он доверчиво делится своими переживаниями со слушателями, зная, что его поймут.

Житель рабочей окраины, может быть уже и потом­ственный, он сохранил прочные связи с землей: живут в нем отголоски сельского быта, звучание деревенских песен, любимых в народе инструментов. Все это — и его родное.

Чрезвычайно интересно, как все эти связи и опосре­дования сказываются в музыке. Большинство песен, объединяющихся вокруг «Сормовской лирической», также написано в темпе умеренного вальса. Но как изменились его жанрово-стилистические черты! Очень мало осталось в нем от салонных вальсов или вальсов город­ских парков. А если что-либо и сохранилось, то как бы отходит на задний план, уступая место новым элемен­там, подчиняясь им.

В «Сормовской лирической», например, нет той утон­ченной поэтичности и безысходной печали, которые столь характерны для «Осенних листьев». Музыка «Сормовской» более «заземлена». Во все элементы му­зыкальной речи, и прежде всего в ритмо-интонационный строй мелодии, проникают новые для жанра черты. В ней — распевность, идущая от народной песни, и одно­временно как бы утверждающая себя активность — вы­ражение скрытой напористости характера:

Борис Мокроусов. Песня «Сормовская лирическая»

Борис Мокроусов (слова Е. Долматовского). Песня «Сормовская лирическая»

В фортепианном сопровождении слышатся обороты и ритмы гармошечных переборов.

С новой модификацией того же образа мы встре­чаемся в песне «Вологда» (сл. М. Матусовского) и осо­бенно в «Песенке влюбленного пожарника» (сл. С. Смирнова). В «Вологде» раскрывается «новая ступень» развития чувства, слышится большая уверенность в себе и в любимой: «...знаю точно, где мой адресат...». Снова вальс, но структура и характер его иные. С помощью остроумного решения — нарочитого повтора отдельных слогов:

Где же моя темноглазая, где?
В Вологде-где-где-где, в Вологде-где...

композитору удается передать в музыке нетерпение ожидания встречи с любимой. Уже в этой песне проскальзывают элементы юмора. Но, пожалуй, здесь они содержатся пока главным образом в тексте.

В «Песенке влюбленного пожарника» шутливая инто­нация текста проникает и в музыку. Причем герой сам подтрунивает над собой, стремясь скрыть свои пережи­вания от других, не дать обнаружиться тревожащим его чувствам:

Потерял он покой,
На себя махнул рукой,
Ой, как трудно человеку
В ситуации такой!

Однако слушателя не обманывает эта игра. Он пони­мает, что за показной бесшабашностью герой пытается скрыть чувства истинные и серьезные. Его усиленные по­пытки выпятить собственную нескладность и неудач­ливость и скрыть за ними робость и неуверенность вызы­вают добрую улыбку.

Еще в 30-е годы характерной чертой песенной поэзии (ранее других у М. Исаковского) становится введе­ние в народную речь специфических «официальных» и «ученых» словечек и выражений, входивших в жизнь. В одних случаях этот прием вносил в живую разговорную речь оттенок юмора, столь свойственного русскому человеку, в других — подобные выражения в общем контексте звучали серьезно, отражая черты нового быта, закрепившиеся в сознании людей. Не раз этим приемом пользуется в песнях и Мокроусов. В частности, есть такая «ситуация» в приведенных выше строках «Песенки влюбленного пожарника». Подобные специфические словечки встречаются в припеве той же песни:

Нет дыма без огня,
Ты в сердце у меня,
И я как таковой
Буквально сам не свой.
Ты ласточка моя,
Ты зорька ясная,
Ты, в общем, самая
Огнеопасная!

В музыке песен этого рода чаще, чем в группе, воз­главляемой «Сормовской лирической», слышны и интонации, характерные для городского музыкального быта, более «чувствительные» и эстрадно-танцевальные одновременно. Внутреннее состояние героя выражается откровеннее, порой даже утрируется. «Непонятливые», как бы «глуповатые», жалующиеся интонации в мело­дии, «тяжкие вздохи» коротких фраз — весь строй музы­ки вызывает ассоциации с определенным типажом, взя­тым из жизни. Это, так сказать, представитель комиче­ской пары, всегда сопутствующей героям лирическим. Человек простецкий, не очень-то везучий, но добрый. Он всегда готов прийти всем на помощь, он ждет и верит, что непременно встретит того, кто сумеет разглядеть за не очень представительной внешностью его большое и отзывчивое сердце.

К содержанию

Борис Мокроусов. ПЕСНИ СЕЛА

Б. Мокроусов с исполнителями оперы «Чапай»

Б. Мокроусов с исполнителями оперы «Чапай». Чебоксары. 1961

Эстрадно-танцевальное начало, как выражение ни­чем не сдерживаемой радости, становится ведущим в та­кой песне, как «Хороши весной в саду цветочки». Здесь уже не мечта, не надежда, а обретение. Примечательно, что и в легком жанре Мокроусову удается сохранить определенный национальный характер музыки.

Процесс сближения культуры города и деревни шел быстро. Не только бывший крестьянский паренек приходил на завод и поселялся на рабочей окраине, принося с собой в город любимую гармонь, родные деревенские песни. Не менее интенсивно проникала в село городская песня. Возвращались в деревню солдаты, побывавшие в разных уголках своего государства и в других странах, агрономы и механизаторы, учившиеся в городе; приезжа­ла работать городская молодежь, приезжали артисты, выступавшие в сельских клубах. Все они несли с собой, помимо знаний и книг, еще и частицу городской музыкальной культуры. А еще раньше она начала входить в жизнь села с помощью радио, грампластинок, кино­фильмов.

Это характерное явление советской жизни также нашло отражение в песенном творчестве Мокроусова. Очень близко к песне рабочей окраины стоят новые песни села. И герои их похожи, они ведь родные братья. Разница лишь в том, что в основу песен первой группы положена музыка городского быта, вбирающая отдель­ные признаки крестьянской песни, а музыкальную осно­ву сельской песни составляет песня народная, пронизан­ная элементами городского музыкального быта.

Во главе ряда мокроусовских «песен села» стоит «Одинокая гармонь» — родственница «Сормовской лири­ческой». И здесь есть авторское указание: «в темпе вальса», но танцевальность еще более, чем в «Сормов­ской лирической», завуалирована. В мелодии преобла­дает спокойное движение. В аккомпанементе — нетороп­ливый бег непритязательных гармошечных переборов. Мерность ритмов и особенности мелодической линии придают музыке плавность, распевность. Мелодия начи­нается с характерного выразительного запева, идущего по ступеням трезвучия. Такое начало очень распространено и в русской народной песне, часто встречается и во многих замечательных песнях советских композиторов, аккумулирующих типические черты национального музыкального мышления. (Можно напомнить всем извест­ную народную русскую «Дубинушку», «Подмосковные вечера» В. Соловьева-Седого и многие другие песни раз­ных авторов.)

По музыкальной образности, по эмоциональной ха­рактеристике героя к песне «Одинокая гармонь» близко стоят и другие популярные песни Мокроусова: «Вьется вдаль тропа лесная» (сл. Н. Лабковского), «Костры горят далекие» (сл. И. Шамова). Но в них свои приметы, идущие от специфики содержания. Так, например, в пес­не «Вьется вдаль тропа лесная» каждая фраза начи­нается с синкопы (перенос ударения на слабую долю такта). Эти «толчки» как бы подчеркивают решимость героя, его настойчивый характер:

Буду здесь всю ночь без сна я
Ждать с тобой свидания.

Деревенский аналог песенки «Вологда» встречается в песне «Мы с тобою не дружили» (сл. М. Исаковского) — из радиопостановки «Поддубенские частушки»; ее герой уверен в себе и не лишен чувства юмора.

Наконец, хорошо известный персонаж Курочкин из спектакля (и фильма) «Свадьба с приданым», со своей очень популярной песенкой «Хвастать, милая, не стану» (сл. А. Фатьянова), по характеру — родственник влюб­ленного пожарника, вобравший в себя и черты героя песни «Вьется вдаль тропа лесная»:

Обо мне все люди скажут:
Сердцем чист и не спесив,
Или я в масштабах ваших
Недостаточно красив?

....................................

Я работаю отлично,
Премирован много раз,
Только жаль, что в жизни личной
Очень не хватает вас.

В музыкальной характеристике Курочкина выражено простодушие, стремление показать себя, любовная тоска и вместе с тем желание утвердить чувство собст­венного достоинства. Здесь еще более тесно переплета­ются интонации, идущие от двух источников — музыки городского и музыки деревенского быта:

Борис Мокроусов. Песня «Хвастать, милая не стану»

Борис Мокроусов (слова А. Фатьянова). Песня «Хвастать, милая не стану»

Борис Мокроусов. ДЕВИЧЬИ ЛИРИЧЕСКИЕ ПЕСНИ

Наиболее богаты и разнообразны по содержанию и характеру песни Мокроусова, которые условно можно объединить общим названием «девичьи лирические». Пожалуй, в этом нет ничего удивительного. Лирические излияния, самораскрытия, особенно в музыке, в песне, больше чем кому бы то ни было свойственны девушке. Так было в народной песне, так осталось и в музыке про­фессиональной. Кто больше девушки ждет и надеется, и томится, верит и не верит, мечтает и любит и особенно больно переживает разочарование? Разнообразны де­вичьи песни — радостные, чаще печальные, песни-мечтания, песни-надежды, песни-сетования или веселые, зади­ристые частушки — утверждение горделивой уверенности в себе.

Уже сложилась и жила в это время (40—60-е годы) традиция девичьей лирической песни и в советской музы­ке. Достаточно вспомнить песни И. Дунаевского «Ой ты, сердце» или «Без любви на свете грустно, а любить еще трудней» и многие другие, появившиеся еще в довоенную пору.

Традиции народной и советской массовой песни пере­плелись и обрели новые качества в девичьей лирической песне Б. Мокроусова. Композитору удалось вылепить обобщенный и конкретно зримый образ, раскрыть обаятельные черты русской девушки, которая под стать парню, мечтающему о ней. Теперь она уже не та, что раньше. Мир ее неизмеримо расширился, она заняла до­стойное место в жизни. Она не спешит выйти к «хороше­му дружку в назначенный срок», потому что учится: «Свиданье забыто, над книгой раскрытой склонилась подруга...» («Сормовская лирическая»). Она отлично работает, нередко по достижениям в труде опережая мужчину. Наконец, она наравне с ним прошла тяжкими дорогами войны:

Только я другой тебя запомнил:
В сапогах, в шинели боевой.
Ты у нас в стрелковом батальоне
Числилась по спискам — рядовой.
О тебе кругом гремела слава,
Ты прошла огонь, чтоб вольно жить...
(А. Фатьянов. По мосткам тесовым)

Но она не утратила красоты, тонкости и силы души.

Собственно, с этим образом мы уже встречались, рас­сматривая связи мокроусовского творчества с русской народной песней. Различные стороны характера, душев­ные состояния героини раскрывались в песнях «Всегда ты хороша», «Шумят, шумят березы» и др.

В песне «Вечерком на реке» (сл. С. Острового) чувство тоски неожиданно сливается с насмешливой ин­тонацией— так героиня скрывает свою девичью гор­дость и ранимость. Сложное внутреннее состояние находит выражение и в музыке: обороты, идущие от народ­ной лирической песни, соединяются в ней с ритмами и попевками мягких приволжских частушек.

Те же элементы: привольный запев русской протяж­ной песни, мягкие обороты лирической, плясовой задор частушки — соединяет Мокроусов (правда, менее удач­но) и в песне «В первый раз со мной такое» (сл. Ю. Каменецкого).

Оживленная, шутливая интонация частушки просве­чивает в песне «Мой любимый за рекой» (сл. А. Софронова).

В песне «Не знала я» (сл. И. Казакова) горечь разо­чарования в любимом нашла музыкальное выражение в интонациях, идущих от народной песни-жалобы.

Сдержанная страстность старинного романса, впи­тавшего в себя интонации цыганской песни, строй ее чувств и характер их выражения слышатся в песне «Встречать зарю не приходи» (сл. В. Малкова). В ней отчетливо видны и связи с национальным русским мелосом.

Есть еще один пласт русского народного музыкально­го творчества — это песни-мечтания о лучшей доле, о глубоком и сильном чувстве или песни, в которых раскрываются широта и благородство русской души, уме­ние видеть красоту окружающего мира и восхищаться ею. Достаточно назвать такие несхожие песни, как «Бродяга», «Ах ты, сад, ты мой сад», «Степь да степь кругом». Несмотря на различие содержания, есть общее в их музыкальном строе, прежде всего то, что опреде­ляет их национальную принадлежность. Всем им свой­ственна степенно развертывающаяся мелодия, простей­шие, предельно ясные гармонии. И служат они выра­жению главного — мужества, духовной красоты человека, более всего ценящего свободу и неодолимо рвущегося к ней. В таких песнях (даже если они полны драматизма, как песня «Степь да степь») всегда звучит убежденность в том, что мечта о счастье сбудется, если не для тебя самого, так для человека, который дорог тебе.

По духу и настроению, по музыке этим песням близки некоторые из сочинений Мокроусова. В частности, тесно связана с этим пластом фольклора песня «Над покосами гаснут зарницы» (сл. Л. Кондырева). Но есть в ней при­мечательная особенность: это песня о реально сбыва­ющейся мечте. Поэтому в ее музыкальной образности появляется новый оттенок: здесь нет напряженности и драматизма, столь свойственных многим старым песням; спокойное вальсовое движение придает знакомым чертам мягкость и пластичность, хорошо отвечающие состоянию ничем не омраченной мечтательности.

К так называемым девичьим лирическим песням Мокроусова можно отнести также песни: «Первая лю­бовь» (сл. М. Вершинина), «Возраст призывной» (сл. Н. Лабковского), «Ясной ночкою» (сл. Е. Долма­товского), «Я за реченьку гляжу» (сл. В. Малкова и Г. Строганова). И в этих сочинениях нашел отражение процесс, который мы наблюдали в мужских лирических песнях: взаимопроникновение и слияние интонационных пластов, идущих от народного крестьянского мелоса и городской лирики. «Назначай поскорее свидание» (сл. С. Смирнова) — это, если можно так сказать, женский вариант «Одинокой гармони». Очень много родственно­го в стилистике и в настрое этих двух сочинений. Герои­ня этой песни словно «подхватывает» настроение «Оди­нокой гармони». Начинает казаться, что ее-то именно и искал молодой гармонист.

Особенно ощутима «мокроусовская» интонация в одной из лучших его песен — «Чует сердце мое что-то» (сл. Н. Глейзарова). Эта песня — одна из кульминаций девичьих лирических, да и всего песенного творчества композитора. Героиня полна ожидания любви. Да, она некрасива. Но образ, созданный Мокроусовым, вызы­вает и сочувствие, и уважение: в музыке раскрывается душевная красота и цельность. Композитор заставляет нас верить, что эта девушка непременно встретит чело­века, достойного ее:

Борис Мокроусов. Песня «Чует сердце мое что-то»

Борис Мокроусов (слова Н. Глейзаров). Песня «Чует сердце мое что-то»

Борис Мокроусов. ХАРАКТЕРНЫЕ ОСОБЕННОСТИ ПЕСЕН

Могут спросить, что же все-таки качественно нового несут в себе песни Мокроусова, если почти в каждой из них обнаруживаются те или иные связи с прошлым?

Такие связи никогда не были слабой стороной искус­ства, напротив, они придавали почвенность произведе­нию, делали его особенно сильным, если только автору удавалось подойти к традициям творчески и, развив и переосмыслив их, выразить свое видение мира. Вот и в песне «Чует сердце мое что-то», написанной, казалось бы, в традициях русской народной и советской лириче­ской песни, есть новое. Оно — в мироощущении, которое автору удается передать всем строем музыки: напря­женной пластикой мелоса, взволнованными «всплеска­ми» аккомпанемента. Перед нами новый человек — внут­ренне более независимый и свободный.

Лирическая песня оказалась особенно близкой твор­ческой индивидуальности композитора. В ней полно и многогранно выражается мироощущение художника, отчетливо выявляются различные линии творческих поисков Мокроусова, обнаруживаются различные ветви народно-песенных истоков, питавших его музыку. Мож­но сказать, что в лирических песнях обобщаются наибо­лее характерные черты творческого стиля композитора.

Своеобразное обобщение поисков композитора, шед­ших по разным линиям, можно усмотреть в сочинении «Песня посвящается моя» (сл. Я. Хелемского). В свое время она завоевала большую популярность в исполне­нии Марка Бернеса — киноактера, создавшего на экране целую галерею образов, близких мокроусовскому герою.

Интересно вступление к этому сочинению. По своему интонационному строю, ритмике, фактуре оно никак не связано с песней: ни один из элементов первых тактов, звучащих у фортепиано, в песне не повторяется, не по­лучает развития. Между вступлением и собственно пес­ней возникает связь по контрасту. Две-три детали — и композитор как бы напоминает о том, что ушло в прош­лое и что, вместе с тем, осталось жить сегодня. Это — интонации чувствительного городского романса, под­черкнуто «надрывные» всплески эмоций. Это — и сурово-сдержанные интонации песен грозных военных лет (не­сколько модифицированные, смягченные фразы-реми­нисценции из «Заветного камня» в конце вступления).

Интонационный строй мелодии как будто лишен откровенных связей с народной крестьянской песней. Однако это не так. Мелодия городского склада органич­но впитала широкую распевность и лирическую интона­цию русской народной песни, и возникла правдивая ха­рактеристика героя нашего времени:

Все руками собственными создано,
Пройдены нелегкие пути.
Под степными звездами,
Обжитыми звездами
Хорошо любимую найти.

Говоря о песенном творчестве Б. Мокроусова, следует вернуться к его опере «Чапай»: она насквозь песенна; именно песня — основное средство музыкальных характеристик в этой опере.

В свое время критики писали о подкупающей непо­средственности и доступности музыкального языка оперы, о его связи с современной интонацией массовых бы­товых музыкальных жанров. Но нередко писали так, что эти особенности оперы выглядели скорее ее недостатками. Между тем Мокроусов попытался раскрыть психо­логию новых героев, рожденных революцией, их духов­ный мир, выбрав средства музыкального выражения, наиболее близкие, по его мнению, внутреннему миру этих людей. Пусть далеко не все ему удалось, но композитор несомненно внес свою лепту в процесс становления советской оперы на современную тему.

Отходя от традиционных оперных вокальных и орке­стровых форм, Мокроусов пытался решить проблему му­зыкальной драматургии, опираясь на методы свободно­го музыкального развития народно-песенного материала. Лучшие страницы «Чапая» стали «сгустком» всего цен­ного, что было найдено композитором в процессе освое­ния фольклора в песнях-сказах, в работе над произве­дениями разных жанров, и прежде всего — над песней.

В свою очередь все, чего удалось достичь композито­ру в опере, инструментальной музыке, где метод твор­ческого подхода к народной основе получил дальнейшее обогащение и развитие, — определяло новый уровень его работы и в песенном жанре.

К содержанию

Борис Мокроусов. ОСОБЕННОСТИ ТВОРЧЕСКОЙ МАНЕРЫ

В творческой работе Б. Мокроусова были особен­ности; он сам рассказывал о некоторых из них: «...В отличие от многих композиторов, я вначале создаю му­зыку, а затем поэт пишет по моей просьбе стихи на за­данную тему. Кое-кто считает такой метод «порочным», но это вопрос спорный. В свою защиту могу сказать, что самые популярные мои песни, в том числе «Сормовская лирическая», написаны именно таким образом»1. Б. Мокроусов писал и на готовые тексты, но все же пред­почитал метод так называемой подтекстовки. Это не ограничивало его фантазию. Вряд ли есть смысл спорить о том, какой путь лучше. Все зависит от индивидуальных особенностей автора и главное — от художественных ре­зультатов. В поддержку Мокроусова можно сказать, что не один он любил именно такой путь. Часто так же ра­ботал и Дунаевский, а в свое время и Глинка.

Борис Мокроусов всегда стремился предельно четко реализовать свой творческий замысел и максимально

точно записать сочиненную музыку. «...Законченное произведение, — вспоминает Б. М. Терентьев, — Борис Андреевич тотчас переписывал начисто. Особенно тща­тельно проставлял все знаки и нюансы. Искал наиболее точное обозначение темпа и характера, так как знал, насколько от этого будет зависеть верное исполнение».

«...Можно знать законы стихосложения, законы гармонии и формы, но этого мало, — в песню надо вложить еще и душу, а без этого она ровно ничего не стоит»2. В этом композитор был убежден, без этого не мыслил творчества. А душа музыки, как известно,— мелодия. Мелодии мокроусовских песен броски, рельефны, образны и «общительны». Вызывая большой круг ассоциаций, затрагивая что-то очень близкое, они обла­дают редкой способностью вовлекать слушателя в сферу заключенных в них чувствований, заставляют со­переживать. Чем значительнее роль одного из элементов музыкальной речи в создании образной характеристики, тем сильнее остальные элементы подчиняются ведуще­му. Бесспорно, именно мелодия оказывается у Мокроу­сова основным художественно ценностным носителем эмоционально-смысловой выразительности. Все осталь­ные элементы музыкальной речи, как правило, служат одной цели — наиболее выпукло подать основную ли­нию, подчеркнуть ее самые существенные особенности. Может быть, поэтому фортепианное сопровождение в песнях Мокроусова лишено каких бы то ни было изыс­ков, чаще всего оно предельно просто и уж во всяком случае на первый взгляд кажется таким, никогда не от­влекая на себя излишнего внимания, хотя за этой про­стотой можно отыскать сложную работу композиторской мысли (например, в песне «Милый мой живет в Ка­зани»).

Примечательна еще одна черта, характерная для пе­сенного творчества Мокроусова. В каждой группе песен и романсов были у него излюбленные тональности. Так, песни-романсы, идущие от старинного русского вальса, написаны, как правило, в до миноре. В патриотических песнях гимнического склада преобладает ми-бемоль ма­жор. Большинство строевых солдатских песен — в ми миноре, а в песнях-вальсах рабочей окраины чаще всего встречается ре минор.

Быть может, стойкая привязанность Мокроусова к тем или иным тональностям в близких «музыкальных ситуациях» дает возможность говорить об определенной эмоциональной окрашенности той или иной тональности в его восприятии. Вспомним хотя бы два примера из мокроусовского творчества: печально-драматическая кульминация баллады «Из-под камушка» тоже написана в до миноре — одной из наиболее драматичных для ком­позитора тональностей, хотя вся баллада выдержана в ре миноре; в том же до миноре написана полная драма­тизма лирическая песня «Чует сердце мое что-то».

Вместе с тем приверженность композитора к опреде­ленному комплексу средств при решении сходных худо­жественных задач несет в себе и опасность творческой инерции. Многие не раз замечали на первый взгляд странное свойство песен Мокроусова: каждая в отдель­ности впечатляла, а взятые вместе, они нередко поража­ли однообразием. Слушать их подряд становилось не­интересно, особенно в том случае, если подряд исполня­лись песни одной стилевой группы. И это естественно: одни и те же приемы, много раз повторенные, начинали бросаться в глаза, «перекрывая» своеобразие тонких нюансов каждой песни, рождали ощущение некоторой назойливости.

Вряд ли найдешь тему, жанр песни, которых бы не коснулся композитор. Есть у него песни гражданские, героические, есть песни лирические, шуточные, танцевальные, есть драматические повествования, песни-романсы, песни-баллады, песни-сказы.

Писал Мокроусов также песни пионерские и массо­вые, почти всегда связанные с актуальными темами вре­мени. Среди них можно назвать «Пионерскую лагерную» (сл. С. Васильева), «Без мечты нам жить нельзя» (сл. Ю. Каменецкого), «Песню красных дьяволят» (сл. Р. Рождественского); а из массовых — марши «Лю­ди! пока не поздно» (сл. Е. Долматовского) или «Мы — люди большого полета» (сл. А. Фатьянова) и другие подобные им сочинения. Но ни одна из этих песен не завоевала достаточной популярности и вряд ли вспом­нится читателю. Однако негативные стороны творчества композитора не могут заслонить главного: у лучших мокроусовских песен есть свое лицо. Там, где темы борь­бы за мир, любви к родине, народу Борис Мокроусов решал в близком себе ключе, он совершал художествен­ные открытия. И это не удивительно: разве лирическая песня, воспевающая созидательный труд советских лю­дей или красоту родной земли, менее сильно и убеди­тельно борется за мир, чем та, которая прямо заявляет об этом? Успех определяется нестандартным художест­венно убедительным подходом к решению темы.

В свое время Мокроусов был одним из самых попу­лярных и любимых в народе композиторов-песенников. Его песни пели много и часто. Пели везде. Пожалуй, не было дня, чтобы в открытом концерте или по радио не звучала музыка этого композитора. Многие из лучших песен Мокроусова продолжают жить и сейчас.

В чем же причина такой популярности? Думается, ее нельзя объяснить только сюжетами, близкими слушате­лю, или тем, что песня содержала цепкие интонации, связанные с бытовавшими, знакомыми каждому попевками. Недостаточно было бы и связи песен с популярным героем своего времени. Хотя все это взятое вместе несом­ненно способствовало успеху.

Причина популярности песен Мокроусова заключает­ся в том, что, опираясь на унаследованную от прошлого и современную ему народную основу, композитор сумел возвыситься до самобытного обобщения воспринятого из разных музыкальных истоков, которые питали его, сумел сблизить в своем творчестве прошлое и настоящее, сумел увидеть и раскрыть в музыке лучшие черты характера своего народа.

Но главное — Борис Мокроусов глубоко любил Россию, русского человека и воспел их так, как дано да­леко не каждому.

К содержанию

ПРИМЕЧАНИЯ:

1 Наши интервью. Творческие планы земляков. — «Горьковская правда», 1960, 29 февр.

2 Мокроусов Б. Победителя не судят. — «Литературная газета», 1965, 27 мая.

Источник: сборник «Мастера советской песни». М., 1977

Новости
Социальные сети
Смотрите также
Поделиться ссылкой
RSS

RSS — специальный формат, предназначенный для новостей и анонсов, который поддерживает большинство браузеров. Вы можете подписаться на rss-канал проекта «Песни советского человека», нажав на данную кнопку.